Бывший нападающий Фабрицио Микколи, ныне тренирующий женскую футбольную команду, рассказал в интервью изданию La Gazzetta dello Sport о своем прошлом.
«Когда я впервые увидел Диего Марадону, это было так, словно я увидел Иисуса Христа. Меня поразило, насколько он был самоотверженным, он больше играл на передачи, чем на голы. Я хотел быть похожим на него. Я был в машине, когда узнал о его смерти. Остановился, замер и молчал десять минут. В сейфе я храню сережку, которую конфисковали у него в аэропорту Рима. Я купил ее на аукционе за 25 тысяч евро. Никогда ее не носил, хотел вернуть ему. Татуировку Че Гевары я сделал, потому что она была и у него. Политика меня всегда мало интересовала, но я знал, кто такой Че Гевара, потому что мой дядя Антонино, человек левых взглядов, всегда о нем говорил».
В «Милане»
«Я оказался в интернате в Лоди вместе со многими ребятами, которые впоследствии добились успеха: Коко, Мареска, Дайно, Коррент. Мне было тяжело, и я не выдержал, в конце второго сезона вернулся домой. Думал, что меня возьмет «Лечче», но они меня встретили холодно: «Не думай, что здесь будешь играть в основе только потому, что был в «Милане». Возможно, они обиделись, что я из их сателлитной команды «Lecce Club» перешел в «Милан». Я подписал контракт с «Касарано». Дебютировал в Серии С, забивал. Затем перешел в «Тернану». Потом «Ювентус», который отдал меня в аренду «Перудже».
В «Ювентусе»
«Лучано Моджи заставил меня заплатить за то, что я отказался от услуг его сына Алессандро в качестве агента? В Турине многие советовали мне подписать контракт с Gea Алессандро Моджи. Мне даже посоветовал Антонио Конте, который, как и я, родом из Лечче. Но у меня уже был агент, Калиандро, и я не хотел его предавать. Не знаю, было ли то, что произошло потом, местью. Моджи-старший поддразнивал меня из-за татуировок, сережки, прически, а когда я вернулся из аренды из «Фиорентины», произошел тот случай с автобусом. Они выиграли скудетто (позже отозванное из-за «Кальчополи», — прим. ред.), и однажды нас повезли в мэрию на награждение. Я остался один в автобусе ждать, это была унизительная ситуация. Меня продали в «Бенфику». Я не сожалею, но задаюсь вопросом, как сложилась бы моя карьера, если бы я согласился сменить агента. В конце концов, я всегда был верен Калиандро, а сегодня мы больше не разговариваем. Когда я был в тюрьме, мне говорили, что Моджи-старший звонил, чтобы узнать, как я себя чувствую, и это заставило меня задуматься. Несмотря ни на что, сегодня я думаю, что Моджи – настоящий человек».
В тюрьме
«Когда я сдался, то оказался в исправительном учреждении Ровиго. Вышел из машины, и этот последний отрезок пути пешком к воротам с сумкой на плече был ужасен. Затем документы, обыск. Меня приняли хорошо, никогда не впутывали в свои дела. Когда возникали какие-то вопросы, меня отстраняли. Говорили: «Что ты здесь делаешь?». Мне сказали шутку: «Фабрицио, здесь мы убиваем друг друга из-за двух вещей: карт и мяча». Я понял. Поэтому я вставал в ворота, а те немногие разы, когда играл нападающим, никогда не показывал выдающейся игры, двигался с приторможенным ходом. Товарищеский матч был моментом беззаботности, и таким он должен был оставаться».
Сам Микколи также говорил для Il Corriere della Sera: «Я тренирую женскую футбольную команду, эта команда принадлежит мне, и я горжусь ею как никогда прежде. Девушки дают мне энергию, делают меня счастливым. В этом году мы выиграли Кубок Апулии и чемпионат, а теперь нам предстоят плей-офф за выход в Серию С. Я открыл футбольную школу и уже два года у меня есть эта команда, она называется ASD Fabrizio Miccoli femminile, но я никогда не ставил на нее так много, мы дважды занимали вторые места. Затем я решил, что должен победить, и вот мы здесь. В мае нас ждет сложная группа, чтобы попасть в Серию С. Я просто сошел с ума! Женщины дают тебе дополнительное удовлетворение. Конечно, это другой футбол, нельзя сравнивать его с мужским. Меньше интенсивности и скорости, меньше силы, но он намного увлекательнее. Если мы выйдем в Серию С, я даже не хочу представлять, какая радость будет у моего маленького городка Сан-Донато. Гордость для всех».
