Габриэле Гравина, уходящий президент Итальянской федерации футбола (FIGC), дал обширное интервью газете Corriere della Sera, в котором подвел итоги очередного провала сборной Италии в квалификации на Чемпионат мира.
«Я молча принял критику и даже оскорбления. Но я не могу терпеть, когда меня называют недостойным. Никто не вправе ставить себя в положение вершителя морали, ни в футбольном мире, ни за его пределами. Я не хочу называть имен. Каждый сам себя определяет тем, кто он есть и что чувствует. Пусть другие выносят свой вердикт».
«Неправда, что результаты национальной сборной вызывают политические кризисы. Федерация способствует развитию футбола, который оказывает огромное влияние на общество. Возможно, мне стоило быть более успешным футболистом: я не забил два пенальти в матче со Швейцарией и упустил три голевых момента с Боснией. А потом, с точки, я пробил один выше ворот и один в перекладину. Может, следовало больше тренироваться…»
«Что касается отставки? Я беру на себя ответственность. Я не сдержал обещания, данного итальянским болельщикам. Я говорил, что мы попадем на Чемпионат мира, даже если придется плыть, а в итоге мы не смогли. Моя отставка – это последний акт любви к футболу. Я не мог позволить, чтобы нападки на меня негативно сказались на Федерации. Еще до стыковых матчей я думал уйти. И не столько потому, что не чувствовал себя достаточно компетентным, сколько из-за ограничений, связей и препятствий, которые тормозят рост и развитие этого вида спорта. Позвольте мне сказать, что это очень расстраивает. В итоге я решил остаться и принял этот крестный путь. Сейчас я живу почти как отшельник, между домом и Федерацией. В этой стране мысли отступают, уступая место низменным, животным инстинктам. Футбол – лакмусовая бумажка нашего общества, и в определенные моменты он становится местом яростной фрустрации и слепых суждений. Я надеялся, что мы выйдем из пандемии COVID-19 лучше, но вместо этого определенные инстинкты стали только хуже».
«Кто станет моим преемником? Я не буду дирижировать будущим и не буду никому помогать. Безумие думать, что я могу заключать какие-либо соглашения. Я убежден, что в конечном итоге все стороны проявят ответственность и смогут выбрать кандидата, способного объединить как можно больше людей. В Италии сборная интересует только болельщиков. Остальные, включая политиков, используют ее только для того, чтобы заявить о себе, когда дела идут плохо, преследуя личные цели».
«Мне жаль, как в Италии были интерпретированы мои слова о концепции любительства по отношению к другим видам спорта. Безусловно, их следовало лучше аргументировать: я хотел подчеркнуть, что профессионализм должен подчиняться национальным и международным регламентам. Я, конечно, не имел намерения ставить под сомнение или унижать усилия и профессионализм спортсменов других дисциплин».
«Рэйнольд Гаттузо был подготовленным тренером и замечательным человеком. Несмотря на малое количество тренировок, ему удалось придать команде душу. Этого оказалось недостаточно, и первым, кто был этим расстроен, был он сам. Джанлуиджи Буффон? Я пригласил его в Club Italia, потому что считаю, что у него большое будущее на руководящей должности. За эти годы он многому научился и вырос. Но теперь ему предстоит принять лучшие решения для своего будущего».
«Рискуем ли мы потерять Евро-2032? Мы знали, что столкнемся с серьезными трудностями, но проведение Чемпионата Европы совместно с Турцией, что я считаю большим успехом моего президентства, должно было стать стимулом для нашего возвращения на международный уровень. Задержки с назначением комиссара и отсутствие финансовой поддержки со стороны правительства не дали ожидаемого ускорения. Однако я не сдаюсь: в своей роли вице-президента УЕФА я продолжу работать над тем, чтобы эта большая возможность для Италии была реализована. Что касается меня, я продолжу работать в УЕФА. Мой опыт остается в распоряжении, но я никогда не буду обременительным бывшим президентом».
«В последние годы я представил различным сторонам предложения по реформе чемпионатов, но до тех пор, пока существует так называемое «право совместного согласия», которое является настоящим «правом вето», невозможно будет сократить и, соответственно, реорганизовать чемпионаты. Когда я говорю о помощи, которую политика может оказать футболу, я имею в виду и это: дать указания CONI, чтобы устранить этот блок в нашей системе правил».
